Милли жаждала перемен. Усталость от прошлого гнала её прочь, заставляя искать место, где можно было бы забыться в работе, раствориться в рутине. Объявление о вакансии горничной в особняке Винчестеров показалось судьбой. Роскошный дом, утопающий в зелени старинного парка, выглядел тихой гаванью, идеальным началом для новой жизни.
Однако покой оказался обманчивым. С первого дня Милли столкнулась с жёсткими, почти абсурдными правилами. Нижнее крыло особняка после заката было строго запретной зоной. Зеркала в восточных коридорах всегда завешивались чёрной тканью. А по ночам из стен доносился едва уловимый шёпот, похожий на скрип старых половиц, но слишком ритмичный, чтобы быть просто скрипом.
Семья Винчестеров держалась отстранённо. Холодная вежливость хозяйки, невидящий взгляд старого мистера Винчестера и нервная суетливость их взрослого сына — всё это создавало атмосферу напряжённого молчания. Чем старательнее Милли пыталась вникнуть в странный распорядок дома, тем больше деталей привлекало её внимание. Пятна странного происхождения на ковре в библиотеке, которые бесследно исчезали к утру. Навязчивый запах ладана, витающий в определённые дни, смешиваясь с запахом старой пыли и страха.
Её собственное прошлое, которое она так отчаянно пыталась похоронить, начало напоминать о себе. Сны стали ярче, тревожнее. Тени в длинных коридорах особняка принимали слишком знакомые очертания. Милли начала понимать, что стены этого дома не просто хранят чужие секреты — они будто притягивают их, как магнит, вытаскивая наружу всё, что было спрятано. Её попытки докопаться до правды о Винчестерах невольно будили её личные демонов. Каждый найденный ключ к разгадке зловещей семейной тайны одновременно приоткрывал дверь в её собственную историю, которую она надеялась оставить позади.
Теперь вопрос стоял не только в том, что скрывает семья за маской благопристойности. Смогла бы она сама удержать свои тайны в темноте, или особняк, будто живое существо, выставит их на свет, поставив под угрозу не только её новую жизнь, но и саму её судьбу? Опасность таилась не только за закрытыми дверями, но и внутри неё, и с каждым днём граница между этими угрозами стиралась всё сильнее.
